Скрытый город

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скрытый город » Городской архив » Дом у озера


Дом у озера

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия: Ночь с 21 на 22 июня.

Место действия: смородинские леса, рядом с небольшим озером.

Действующие лица: Евгений Горский, Кира Калинина, возможно присоединятся Константин Арташов, Алена Голубева.

Синопсис: во время праздника Змей таки встречает русалку еще раз и, недолго думаю, крадет. За неимением собственного угла, трёхглавый уносит понравившуюся красавицу подальше в лес, от чужих любопытных глаз...

Отредактировано Евгений Горский (14-05-2014 05:24:34)

0

2

«Кричи, громче кричи! Никто не поможет, никто не найдет, моя…»
Бережно, как великое сокровище, сжимая в когтях светловолосую русалку, Змей снижался к земле, выглядев между деревьями удобный просвет. Прижал русалку к себе крепче, тяжело взмахивая крыльями. Не сломать бы драгоценную… Пока не сломать! Вся ночь впереди, а где-то там, в лесу, горит-полыхает цветок папоротника, который русалке сегодня не сорвать.
Не сбудутся мечты.
Не разгорится теплое пламя.
Ночь будет долгой…

- Моя, - раздул ноздри Змей, оборачиваясь человеком и выискивая на бледном лице Киры что-то ведомое только ему. Положил русалку на землю, стараясь не разбудить от беспамятства – убрал растрепавшиеся светлые волосы с лица.
«Как звали-то ее?»
Венок, чудом уцелевший в полете, смялся под пальцами. Нежные цветы вяли, трава желтела, выгнивала – а Змей смотрел на лежащую перед ним, вспоминая совсем о другой.

Той, которая тоже была как драгоценный камень. Которая желала уйти, но на рассвете Змей не захотел ее отпускать. Помутнение было страшным: влажно хрустели кости, брызги крови ложились на траву вместо утренней росы. Моя! Моя! Никому не отдам! – билась злая мысль под недолгие крики. Потом была тишина. Несколько дней.
Он видел сны наяву, тяжелые, вязкие, и вспоминал лицо той, которую съел, сожрал, растерзал, но так и не смог насытиться.
«Сегодня будет не так,» - подумал Змей.  Но в глазах, ставшими черными, разгоралось опасное хищное пламя. Забрать. Силой. Снова. И не отдать никому. Никогда.

- Моя.
Сказал Змей, обнимая одной рукой русалку, а второй сжимая её горло. В паху потяжелело, член пульсировал на головке; пальцы стискивали кожу Киры все сильнее, делая ласку невыносимой, но сам Горыныч об этом не думал.
Молча смотрел.
Ждал.
Пока дрогнут веки, и можно будет заглянуть в карие, когда-то насмешливые глаза, прижать к земле русалку, расталкивая колени в стороны, навалиться всем весом, задирая подол – снасильничать, получить свое, чтобы кричала-визжала-захлебывалась слезами, звала на помощь, зная, что никто не придет... Выпить ее отчаяние и боль, чтобы сделать еще больнее, чтобы, сука, знала... что больше - никому и никогда ей не петь.

- Спой для меня.
Прошептал Змей в сладкий губы, сгорбившись над обмякшей на его руках русалкой, как стервятник над добычей.
- Спой… Только для меня. И чтобы больше… никому… никогда… не пела…
Сжал девчонку до хруста в ребрах, и поцеловал-укусил, вырывая русалку из беспамятства. Облизал губы, чужие – от выступившей на них крови, свои – от долгожданной соленой сладости; и снова рванул зубами нежную кожу, причиняя намеренную, злую боль, которая распаляла его только сильнее.

Отредактировано Евгений Горский (14-05-2014 05:34:25)

0

3

Мурлыкая простую песенку, Кира наклонилась за синеньким цветочком, спрятавшимся в траве, но сорвать не успела. На землю упала большая тень, а в следующий момент что-то крепко схватило ее за талию, поднимая в воздух. На ребра словно металлический обруч надели, тяжелый, холодный, ни вдохнуть ни выдохнуть.
Русалка вскрикнула, но вопль оборвался на средине. В лицо ударил порыв воздуха, волосы растрепались, перекрывая обзор. Не видя, кто или что схватило ее, русалка задергалась, истошно, отчаянно, точь-в-точь попавшая в паутину бабочка. Хватка на груди стала еще сильнее. Кем бы ни оказался неизвестный похититель, уронить добычу он не желал.
Оторвать руки от талии оказалось страшно. До этого момента Кира сама не замечала, что вцепилась в когти, то ли желая ослабить их, то ли наоборот, придержать.
Убрав волосы с лица, русалка подняла голову, сталкиваясь с янтарным взглядом.
"Змей, точно змей, самый настоящий!" - мелькнула мысль.
Раньше Кира не боялась горынычей, по крайней мере, не замечала за собой подобного страха, но сейчас увиденное стало последней каплей. К горлу подкатила тошнота, а потом сознание провалилось в темноту, избавляя девушку от дальнейших мучений.

Сон был тяжелым, липким. Кира словно брела в болоте, пытаясь выбраться, но с каждым шагом увязала все глубже.  Ноги погружались в землю, дно качалось, резко уходя то в сторону, то вверх.  Несколько раз русалка удержалась, на третий, взмахнув руками, упала. Трясина с радостью приняла жертву, вода накрыла с головой, хлынула в нос, рот. Грудь обожгло огнем, воздух словно выдавливало из легких, темнота окружала со всех сторон. Опутывала ноги, подбиралась выше, утягивая на самое дно.  Кира закашлялась, резко дернулась вверх, открывая глаза.

Давящая тяжесть никуда не исчезла,  лишь сместилась, кусая ребра. Сама Кира полулежала на траве и на руках крепко держащего ее человека.  Взгляд темный, алчный, не глаза, а два темных провала - только жажда читается.
В прошлый раз у Змея были серо-зеленые глаза, не станешь приглядываться, с человеком запросто спутаешь, не то, что теперь... Почему-то больше всего удивило русалку отсутствие обуви.  Вспомнилось детское, ничем не подкрепленное  убеждение, мол, если по земле босым ходишь, ничего дурного  не замышляешь.
Припухшие губы болели. Машинально облизнувшись, Кира почувствовала горьковато-соленый привкус. Ее замутило снова.
- Отпусти! - не то выдохнула, не то застонала девушка.
Наверное, именно сейчас Кира поняла, что должна  согласно человеческим сказкам чувствовать  русалка, лишенная родной стихии и выброшенная на берег.
Сердце громко стучало в груди, едва не выпрыгивая наружу. Тело казалось чужим, руки и ноги кололо иголками. На девушку никогда не поднимали руку, сначала леший, а потом и муж живо бы разобрались с обидчиками. И теперь, распластанная на земле, не могущая пошевелиться, Кира чувствовала, как волна ужаса накрывает с головой.
Ни заговоры, ни заклинания, ничего не всплывает в памяти, только и выходит, что дергаться, пытаясь освободиться, вскочить на ноги.

+1

4

- Как же я тебя отпущу?.. – Удивился Змей. – Здесь озеро недалеко. Отпущу – нырнешь в воду, только хвост мелькнет, не увижу и не поймаю потом… что делать буду? Умру от тоски, зачахну…
Едва ли не мурлыкал трёхглавый, а руки уже по-хозяйски ощупывали девичье тело. Длинное платье преградой не являлось, Горыныч и через него прекрасно чувствовал ладонью каждый изгиб и приятные округлости. Довольно прищелкнул языком – благодать! – подцепил подол пальцами и потянул вверх, к бедрам, попутно исследуя нежную кожу. Все более нежные поцелуи, переставшие напоминать укусы, ложились на шею и ключицы русалки.
Было хорошо.
Зашуршал дождь, скатываясь влажными каплями с мягкой зеленой листвы. Ночное небо оставалось черным: луны не было видно, только изредко подмигивали тусклые звезды. В темноте все происходящее казалось сказочным. Змей успокаивался, смягчаясь; прежняя грубость сменилась нежностью. Ненадолго. Достаточно было едва уловимого сопротивления – сжавшихся колен – чтобы трехглавый снова почувствовал гнев.
Эта гулящая девка смела ему противиться!..
Там, на поляне, смеялась, скалилась, стерва, завлекала голосом и взглядами, а сейчас смела отказывать:
- Придушу с-суку! - глухо выплюнул Змей сквозь стиснутые зубы, расталкивая ноги русалки в стороны. Хрустнула ткань, когда древний рванул ворот с нежного плеча, наваливаясь сверху всем весом. Прижал к земле, как кот прижимает отчаянно трепыхающуюся в лапах полузадушенную мышь: не желая добивать, потому что охотничий инстинкт все еще не утих, а наоборот, разгулялся.
- ..поцелуй меня, красавица.
Ласково выдохнул на ухо русалке трёхглавый, предупреждающе ухватывая губами за мочку.
- Обними. Или я тебе не мил?..
Затянул негромко, как песню.
- Или я тебе не люб?.. Или я тебе… не дорог?
Дразнил: перекатился на бок, заглядывая в испуганное лицо сверху вниз, щурил бесстыжие глаза, как будто не крал, не силой увел, а наоборот - это русалка завела его в лесную глушь на погибель.
- А как откажешь так мне одно – петлю вязать и… поминай, как звали.
Проскальзывающая в голосе боль резала, как плачущие звуки флейты: пара нот, вплетенных в насмешливую мелодию.
- Без тебя и жизнь не в радость.
Подчиняясь движению руки ткань легла обратно на бедро, целомудренно прикрыла колени, дотягиваясь до голеней. А Змей продолжал изучать лицо русалки, и на несколько секунд безобидная и даже чуть виноватая улыбка, от которой в уголках глаз собрались характерные морщинки, снова стала хищным оскалом.

Отредактировано Евгений Горский (15-05-2014 19:05:57)

+1

5

- Отпусти меня, пожалуйста, отпусти, - продолжила просить Кира.
Прикосновения Змея обжигали огнем. Там, куда притрагивались пальцы, на на нежной коже оставались следы. Собственное тело казалось чужим, отказываясь слушаться.
Послушное чужой воле, платье поползло вверх. Медленно, словно мужчина куда больше забавлялся ужасом, отразившемся на лице девушки. Холодной воздух пробежался по голым ногам, заколола трава. Раньше Кира любила поваляться на траве, считая ее самой мягкой постелью. Зелено-золотистый луг казался девушке похожим на море, закрой глаза - даже шум волн услышишь. Вот только сейчас трава была жесткой, колючей, опутывая руки - ноги, не давая пошевелиться, привязывая к земле.
Небо потемнело еще больше. Упавшие на лицо капли смешались со слезами Киры. Земля стремительно намокала, пачкая волосы, одежду, тело. Невольно вспомнился первый дождь, что сорвался во время Купалы. Вновь зазвучал в ушах холодный, похожий на змеиное шипение голос "К худу".
Вот оказывается, какая беда грозила Кире!
В какой-то момент поведение Змея неуловимо изменилось. Он уже не прижимал к себе русалку, угрожая раздавить в объятиях. Кира дышала прерывисто, запыханно. Зажмурившись, дернулась особенно сильно, стараясь сбросить-отпихнуть тяжесть на груди. Бесполезно. Худой и тощий на вид, Змей казался сделанным из железа. Руки ледяные, лицо искаженное, страшное.
- Ай! - тонко вскрикнула Кира, когда рубашка поползла с плеча.
Дернулась, желая подхватить сползающую одежду. Ткань намокла, противно липла к телу, лишая последней уверенности, обнажая не просто тело, самую душу выставляя на поругание. 
- За что? Что я тебе сделала? - голос Киры задрожал, сорвавшись.
Непонятно, что ранит больше - жесткая хватка или грубые, колючие слова.
Не выдержав, Кира зажмурилась. Видеть алчный взгляд было выше ее сил. Голос Змея звучал со всех сторон. Шепчет на ухо, касается шеи, талии.
Дождь продолжает капать. Раствориться бы в каплях, провалиться сквозь землю, нырнуть в речку, лишь бы прочь отсюда! Прочь от поляны, прочь от Змея, прочь от голоса, продолжающего звучать в ушах.
Кира зашептала - затянула заговор, да закончить не успела. Змей перекатился, дернул русалку за собой, заставляя сбиться-закашляться словами.
Когда именно мужчина перестал держать ее, Кира не поняла. Быстро села, тряся головой и обхватив себя руками за плечи. Мокрая, дрожащая, испуганная, словно и не было той, что час назад весело танцевала в хороводе, босиком кружась вокруг костра. Только глаза ярко горят на бледном, ни кровинки, лице. Искусанные губы плотно сжаты, сердце гулко стучит в груди.
Боль, прозвучавшая в голосе Змея, заставила пробежать мурашки по коже. Будто бы и не он говорит. Исчезла пелена из глаз, взгляд стал печальным, грустным, живым...
- Тебя та, другая обидела, за что же мне мстишь? Чем я перед тобой провинилась? Забудь старый образ, он тебе жить мешает, за собой в вязь, в топь утянет, - Кира говорила прерывисто.
Собраться с мыслями были трудно. Сейчас девушка чувствовала себя выжатой до дна, будто кто-то всю энергию до капли выпил. Внутри смешались два чувства. Одно вопило бежать без оглядки, другое на чужую боль отозвалось.

+1

6

«Обидела?!.»
Змей молчал, изучающе разглядывая русалку.
«Отомстить?!.»
Губы растянула ехидная усмешка.
«Провинилась?!.»
Не выдержав, Горыныч расхохотался, поднимаясь на ноги, и протянул русалке руку, предлагая помощь – тоже подняться ноги.
- Замерзла, ласковая моя... Вставай, околеешь. Зябко сегодня ночью. Вставай же, ну?! – Грубо рыкнул трёхглавый, схватывая девушку за запястье и рывком вздергивая на обе ноги. – Хватит реветь уже! Сколько можно… толку с твоих слез, а?!.
Он чувствовал, как дрожит русалка. От холода. От тряпки, прилипшей к телу и набрякшей дождевой водой. От страха. Он мог ее сожрать. Раздавить. Свернуть шею. Она наверняка знала это – поэтому ли не сопротивлялась или обомлела?.. Змей передернул плечами. Холод добирался и до него, чья кровь в жилах была не теплее колодезной воды. Так говорили… Так говорили.
Горыныч ладонью гладил русалку по лицу, продолжая выкручивать девичье запястье и заставляя русалку исполнять своеобразный танец боли и страха, не отпускал: то ставил на колени, то поднимал, мучительно медленно притягивая к себе – и целовал взахлеб, игриво, словно и впрямь все происходило по обоюдному согласию.
- …а виновата ты лишь в том… Что хочется мне кушать… - Хмыкнул Змей, отпуская свою жертву. – Беги.
Отчетливо произнес он.
- Беги так далеко и быстро, насколько сможешь.
И буднично закончил:
- Поймаю – съем.

0

7

На протянутую руку Кира не взглянула. Будь ее воля - бросилась бы бежать, забилась куда-то, чтобы забыть все как страшный, кошмарный сон. Утренние лучи разгонят темноту, а вместе с ней уйдет и сковавший сердце страх, растает поселившийся внутри лед, а на губах появится робкая улыбка.  Вот только из крепкой хватки не вырваться, а даже если и получится ускользнуть, Змей ведь в два счета догонит. Не в человеческом обличье, так в зверином
Дожидаться, пока девушка поднимется на дрожащих ногах, Горыныч не стал. У Киры звонко щелкнули зубы, внутри словно все перевернулось.
Выражение лица у Змея стало раздраженным. Русалка зябко обхватила себя руками за плечи, пытаясь согреться-защититься от пронизывающего взгляда. Сомнения разрывали душу на части. Отзывчивая и добрая, Кира никогда не могла пройти мимо чужой проблемы, всегда старалась утешить, ободрить словом или делом, но как помочь тому, кто не хочет этой помощи? По набегающей тени на лице Горыныча русалка догадывалась - мыслями он переносится куда-то в прошлое, туда, где что-то грызет и давит, заставляя вновь и вновь искать забытья. Вот только от самого человека зависит, хочет он что-то менять в себе или его устраивает и прежняя жизнь.
Змей вновь целовал ее, а Кире казалось, будто она тонет, захлебывается под водой. Для русалки утонуть - невозможно, родная стихия всегда подхватит и поможет, но сейчас девушка в первый раз поняла, что чувствуют утопленники. Каково это - когда воздуха не хватает, перед глазами все кружится, а изнутри стремительно разрастается холод. Сначала в груди, потом опускается на руки и ноги. Глаза застали слезы, Кира почти ничего не видела, все расплывалось в дымке. Что с ней делают - тоже оставалось где - то за гранью сознания. Сейчас русалка больше всего напоминала безвольную куклу - за какую веревку дернешь, туда и наклонится.
Короткий совет - приказ Кира услышала не сразу. Недоуменно моргнула. Неужели Змей еще не наигрался с ней, хочет устроить "кошки-мышки"?
Впрочем, мысль еще додумывалась, а русалка бросилась бежать. Стремительно сорвалась с места, словно подхваченная ветром былинка. Куда - вопрос даже не стоял. Кира с разбегу бросилась в озеро, чувствуя, как прозрачная вода смывает чужие прикосновения, омывая и наполняя тело энергией. Тут уже ей не было страшно.

0

8

Вперед, в темноту леса, в шорохи и шепот дождевых капель, в утреннюю дымку над озером… «Как нашла, стерва?..» - Змей стоял на берегу, криво ухмыляясь. Сюда привели его следы. Босые аккуратные ступни, каснувшиеся земли, да примявшие траву;  нашептавшая о беглянке земля, помнящая остывающее тепло живого тела; и вода... Горыныч не любил воду. Там, в глубине, таилась опасность. Дыхнуть бы, да выжечь до дна.

- Куда сбежала, красавица?..
Раскатился над тихой гладью вкрадчивый вопрос.
- Зачем бросила меня-а-а?..
Прошлая русалка была жестковатой на вкус – оскалился Горыныч, хотя припомнить имя все еще не мог, да и не нужно оно было трехглавому, не пригодилось – интересно, какова будет на вкус эта, сваренная в диком озере? И раки на закуску… Змей заухмылялся, размышляя.

Всё это походило на точку в конце длинной истории.
- Не отпущу!
…и снова заныл осколок в сердце.
Горыныч нырнул в воду легло, без всплеска, и как-то сразу ушел в глубину, где было темно и глухо. Страшно? «Страшно…» - сам себе ответил Змей, когда вода хлынула в горло.

The end.

Отредактировано Евгений Горский (07-06-2014 12:00:47)

0


Вы здесь » Скрытый город » Городской архив » Дом у озера


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC