Скрытый город

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скрытый город » Городской архив » Ловись, рыбка, большая и ...


Ловись, рыбка, большая и ...

Сообщений 21 страница 35 из 35

21

Лес по-прежнему полнился звуками, хоть и не такими многочисленными и громкими, как днем. Дневные птицы уже угомонились, ночные еще не приняли у них вахту. Сонный ветер лениво шуршал в кронах деревьев, будто пытался свить там себе гнездо на ночь. Глеб напряженно прислушивался, не прекращая осторожными, будто ласкающими движениями ладоней касаться ржавых металлических боков, постепенно освобождая их из земли. Скорее всего, это была авиационная бомба, немецкая зажигалка-термитка. Небольшая - это уже было можно определить по понятным даже под слоем земли габаритам. Двадцать пятый калибр, как пить дать. Гэсэр попытался припомнить все, что знал о бомбах Второй Мировой. Вроде, на стабилизаторе должна была быть маркировка... если, конечно, получится рассмотреть ее под слоями ржавчины. 
То, что  здесь оказалась именно зажигалка, не удивляло. В войну эти леса фрицы щедро осыпали градом таких бомб, безуспешно пытаясь выкурить из них партизан. Черта с два. Копоти они давали немчуре по самое не балуйся. Гэсэр подумал об этом со смесью гордости и злорадства.
За его спиной послышались шаги. Походку Митрича он уже узнавал на слух, поэтому упреждающе поднял  руку, опасаясь, как бы шустрый дед не вздумал нарушить его приказ и подойти поближе к бомбе. Но Кузьма Дмитриевич оказался дисциплинированным: остановился точно там, где ему было велено, и положил на землю принесенные предметы.
- Спасибо, - не оборачиваясь, тихо поблагодарил  его Глеб.
Чуть подался назад, вытянул руку, ощупывая росную траву, пока не наткнулся на лежащие на ней нож, налобник и обычный фонарь. "Трофеи" аккуратно подтянул к себе.
- Зажигательные бомбы в детстве  доводилось тушить?
Надевая налобник, Глеб немного изменил позу: колени успели устать от сидения в неудобной позе.
- Это термитная зажигалка, у нее внутри смесь окислов железа, алюминия... вроде, без дополнительных воспламенителей, точнее не помню. Да это и не главное. Тип взрывателя важен. Надо попробовать маркировку рассмотреть.
На всякий случай Глеб убавил  яркость света налобника. Все так же аккуратно оглаживая бок бомбы одной ладонью, другой рукой он взял нож и осторожно принялся счищать ржавчину со стабилизатора.
- Ты смотри... даже краска кое-где сохранилась.
Очень хотелось закурить. И выпить коньяку, зажевав его сделанным Митричем бутербродом.
Глеб сглотнул слюну и продолжил все такими же  легкими касательными движениями лезвия ножа снимать чешуйки ржавчины с корпуса бомбы.

+2

22

Доводилось. На лице Митрича вдруг темными короткими штрихами проступили глубокие морщины. Он рассматривал обнажившийся бок затаившейся смерти и вспоминал, что ему тогда доводилось делать, как и всем ... Есть хотелось всегда, бабка Пелагея пекла хлеб пополам с сушеным клевером да и то не каждый день. Картошку из печки в чугунке ели прям так - с кожурой и по куску травяного хлеба, если был. Две козы были, спасались какое-то время молоком. А еще доводилось работать - с утра и до ночи, помогая вести деревенское хозяйство, оставшееся теперь на женских плечах. Уставал так, что потом сил не было раздеться - валился прямо на пол в одежде и только помнил как подходила бабка Пелагея - синеглазая, с золотой косой, которую не трогало сединой время и мягко проводила ладонью по его волосам. И видел Кузьма вдруг пшеничное поле, залитое ярким солнечным светом, по которому ветер гнал неторопливые пшеничные волны, а сквозь гущу тяжелых желтых колосьев проглядывали яркие головки васильков. А утром ему всегда казалось, что и сил побольше, и голод не так терзает. Брал картоху или тарелку с пустой пшенной кашей, быстро завтракал и опять - работать.
   И зажигалки те он помнил. Щедро немец угощал ими их деревню, пытаясь сжечь ее дотла, потому что все жители помогали партизанам, среди которых у многих были родственники - продуктами, одеждой, кто чем мог. Ох, люто боялись фашисты сунуться в лесную чащу, партизанских угощений отведать. В тех лесах и дед Кузьмы воевал - Илья, знавший там каждую звериную тропку и каждую кочку на болоте.
  - Доводилось, - коротко кивнул Митрич, вспоминая как подцеплял небольшую продолговатую бомбу-зажигалку на лопату, скидывал в канаву и присыпал быстро песком вместе с матерью. - Мы их песком или землей засыпали, так те небольшие были - на лопате, помню, умещались. - Дед опустился на корточки, разглядывая неожиданную Тайкину находку.
   Густой ельник, утомившийся за день, устало затихал и Тайке стало слышно каждое слово. Она понимала о чем сейчас думает дед, он не раз рассказывал ей про те страшные времена, когда Пелагее Звонцовой пришлось взять на себя заботу о всей семье, а еще помогать партизанскому отряду, в котором воевал ее муж. И что пришлось им всем пережить тогда. И про зажигалки те тоже помнит. Ей вдруг так нестерпимо захотелось подойти и обнять деда, прижавшись к колючей щеке. Но - нельзя и она продолжала делать то, что должна уметь  каждая женщина.
   Ждать.

[NIC]Таисия Звонцова[/NIC]
[STA]Солнышко[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i508/1502/68/caef9b0b509b.jpg[/AVA]

Отредактировано Таисия Звонцова (15-09-2013 12:15:56)

+1

23

Вопрос Глеба, похоже, всколыхнул в памяти Митрича огромный пласт воспоминаний. Не самых радужных, разумеется. Вряд ли можно было назвать счастливым детство, пришедшееся на  страшное военное время.
Не прерывая работы, Гэсэр ответил деду:
- Мелкие зажигалки кассетами сбрасывались. От тридцати шести штук в каждой. Они...
Ростовцев замолчал, вглядываясь в очищенный от ржавчины еле заметный черный ободок. Нажал на кнопку налобника, прибавляя света. Маркировка почти не просматривалась - относительно четко угадывалась только одна буква z. В общем-то, это было как раз то, что подпол и предполагал.
- А теперь, дед, забирай  Геллу, которая в ельнике пыхтит-прячется. И шагайте оба на берег. Да не вздумайте сюда возвращаться. Сам к вам приду.
Или не приду... но это и так будет понятно, если что.
Упоминая Тайку, Глеб отчасти блефовал, отчасти был уверен в том, что она действительно таится в еловых лапах. Наверное, совсем замерзшая в мокром купальнике и намоченном росой платье.
Еще несколько движений ладоней - и вот она, головка со взрывателем. Скорее всего, чугунная - учитывая калибр бомбы. В ней взрыватель типа z - механический инерционный, мгновенного действия.
Глеб еще раз пересел поудобнее: начиналась самая неприятная часть процесса. И опасная. Насколько он был знаком с уставом саперки, из зажигалок взрыватели выкручивать не разрешалось. Тем более, без каких либо инструментов вообще. Цементация - и на взрывплощадку. Но тут не было ни первого, ни второго. Была только затаившаяся смерть, разбираться с которой надо было "вотпрямщас", с помощью того, что было под рукой.
Он отер ладони о штаны и взялся за дедов фонарик. Выбил из него стекло, раскрутил, вытащил блок батареек и надел опустевший корпус на головку взрывателя. Изо всех сил сдавливая тонкий металл сильными "стальными" пальцами и помогая ножом, обжал его  вокруг чугунного выступа, и принялся очень осторожно обстукивать по кругу рукоятью ножа, пытаясь при этом провернуть импровизированный ключ.
Время остановилось. Точнее, Глеб потерял ему счет, перестал чувствовать его течение. Он взмок от напряжения, непрерывно продолжая монотонный набор одних и тех же движений. Перестал ощущать усталость и слышать какие-либо звуки окружающего мира - кроме мерного тихого металлического постукивания, неровного стука собственного сердца  и своего же учащенного хриплого дыхания.
Чем дальше, тем больше Ростовцев убеждался в том, что такими вот несильными ударами он ничего не добьется. Надо было бить сильнее, резче - и плевать на то, обычных для таких взрывателей одиннадцати секунд до срабатывания, за которые он даже сейчас отбежал бы метров на тридцать, могло не быть. Хотя вряд ли это спасло бы от огненной волны. Она и до берега, где сидели Митрич с Таей, докатилась бы. Но не исключался вариант, что от времени механизм пришел в негодность, и никакой опасности не было вообще. А значит, он зря сейчас тратил время и силы на ненужную работу.
Отогнав от себя эти почти пораженческие мысли, Глеб усилил удары. Пот уже лился градом, заливал глаза.  После каждого удара он замирал и прислушивался: не сработал ли капсюль, не зашипела ли пороховая запрессовка замедлителя. Но никаких посторонних звуков не было. В такт стуку в мозгу возникла и завертелась по кругу мелодия услышанной где-то в маршрутке дурацкой песенки:

Раз-два, туфли надень-ка,
Как тебе не стыдно спать...

Когда он, наверное, в стотысячный раз  повторил про себя это "раз-два - стук- туфли надень-ка - стук", искореженный ударами корпус фонарика неожиданно просел чуть ниже, сковырнув откуда-то кусок ржавчины. При этом взрыватель слегка провернулся по резьбе.

Такого потока отборного мата этот лес, пожалуй, не слышал никогда.

Дело сдвинулось с мертвой точки. Теперь главным было не впасть в эйфорию, не заспешить на радостях и не наломать дров. Ростовцев все так же размеренно бил  и проворачивал - до тех пор, пока взрыватель не провернулся еще немного. Потом еще...еще... Вскоре он уже раскачивался в гнезде, как молочный зуб в десне ребенка. Еще несколько ударов, проворот, рывок - и взрыватель высвободился окончательно.
Глеб встал, с трудом разгибая онемевшие колени. Не снимая со взрывателя изуродованный ударами фонарик, убрал его в карман куртки. Руки дрожали, пальцы сводило судорогой. Несмотря на это, он взялся за черенок лопаты, вытащил ее из земли, и принялся закапывать бомбу. На это ушли остатки сил.
Покончив с земляными работами, Гэсэр некоторое время постоял, опираясь на лопату, задыхаясь и стараясь отдышаться. Про себя благодарно отметил, что Севино лечение сделало свое дело: приступа кашля не было.
Дыхание потихоньку восстанавливалось. Правда, ноги были ватными, Глеба шатало от навалившихся на плечи усталости и слабости, пока он шел на берег. Ночной ветерок холодил тело сквозь мокрую насквозь от пота футболку и прилично влажную куртку. Но несмотря на это, больше всего ему хотелось сейчас быстрее окунуться в темную ночную речку, чтобы смыть с себя пот, ржавчину и грязь.
Костерок  на берегу путеводной звездой виднелся сквозь ельник. Ростовцев остановился рядом с валявшимся на земле своим рюкзаком, воткнул в песок лопату, вынул из кармана взрыватель и протянул его  Митричу.
- Держи. Железяка закопана. Хотя теперь ее можно было пионерам в металлолом сдать. Только где те пионеры...
Криво усмехнувшись, он снял налобник, разделся и вошел в воду. Обернулся, с виноватой улыбкой проговорил:
- Фонарик твой я угробил. Ты уж прости... Ущерб возмещу.
Нырнул и поплыл на середину реки.

+1

24

Услышав слова, точнее почти приказ, Глеба, Тайка перестала прятаться и поднялась из-под тяжелых еловых веток. Подождав нахмурившегося деда, только  виновато взяла его за  шершавую теплую ладонь, как в детстве. А потом, уже на берегу они молча сидели у костра, повернувшись в сторону стоявшего темной стеной, леса и слушали. Митрич  изредка и шумно вздыхал, думая о чем-то своем, изредка подбрасывая сухие ветки в костер. А Тайка крепко прижималась к теплому дедову боку и только время от времени запускала беспокойные пальцы в яркие пшеничные волосы. Они ждали.
   Шаги. Просто спокойные мужские шаги. Митрич поднялся, облегченно выдохнул и взъерошил всей пятерней Тайкину прическу и без того изрядно потрепанную.
- А я что говорил? Все в порядке будет, потому как .. - Тут дед коротко рубанул в воздухе рукой, - Сергеич он!
  Потом бережно принял из рук Глеба взрыватель и показал внучке.
- Смотри, Тайка, вот оно жало железное. Одним зубом теперь у смерти меньше. Сберегу я, потом  внукам будешь показывать и расскажешь какую рыбку-то выловили в ельничке. - А потом коротко и строго взглянул на Глеба.
- А за фонарь-то, конечно, ущерб стребую, весь до копеечки. А не отдашь ... это, - Митрич наморщил лоб и наконец, вспомнил, - На счетчик тебя поставлю. У меня, знаешь, какие молодцы есть? Один Борька чего стоит. Эх, двинул бы я тебе по дружбе за такие слова, ну да ладно, герой ты сегодня. - Затем проводил глазами исчезнувшую в воде мужскую фигуру и повернулся к Тайке, - Огурчики где малосольные?
- Там, деда, в пакете, - ответила задумчивая и молчаливая Тая. - Пойду-ка я тоже искупаюсь.
- А иди, вода сейчас теплущая, за день солнцем обласканная да прогретая, - Бубнил дед, занятый приготовлениями к запоздалому ужину - он заново перестелил скатерку и старательно выкладывал все нехитрую, но очень душистую и вкусную снедь.
  Тая сняла  легкое платье и аккуратно сложив его на песке, тихо вошла в темную, кажущуюся почти чернильной, воду. Она плыла  почти бесшумно, наслаждаясь ночным покоем, теплой ласковой водой и просто жизнью.  Совсем скоро она оказалась рядом с Глебом и лениво перевернувшись на спину, застыла на водной глади, внимательно  всматриваясь в крапчатое небо. А небо разглядывало ее мириадами звездных ярких глаз, иногда перемигиваясь и чиркая по небу короткими штрихами падающих звезд. А может небо придирчиво рассматривало  себя в  зеркальной поверхности воды, любуясь отражением великолепной ночной сорочки, расшитой блестящим бисером.
- Чего бы ты хотел? - спокойно поинтересовалась Тайка, не отрывая глаз от небесных светил, будто играя с ними в переглядки.

[NIC]Таисия Звонцоваз[/NIC]
[STA]Солнышко[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i508/1502/68/caef9b0b509b.jpg[/AVA]

+1

25

Тот, кто хоть раз купался ночью в море или в реке, наверняка навсегда запомнил ни с чем не сравнимое ощущение свободы и единения человека и водной стихии. Днем ощутить его невозможно - слишком много народу плещется в волнах, велик риск наскочить на какого-нибудь конкурирующего любителя дальних заплывов. Ночью все иначе. Лунная дорожка на воде, тишина, нарушаемая только шелестом волн да изредка  звуками дальней дискотеки, доносимыми ветром откуда-то со Смородины, скорее всего, с плывущего по ней круизного пароходика - все это создавало еще и дополнительное ощущение тайны, причастности к вечности.
Отплыв далеко от берега, Глеб довольно долго бездумно лежал на воде, полностью расслабившись, чувствуя, как постепенно успокаиваются нервы, а мышцы освобождается от переполнявшей их усталости. Он глядел на звезды и ощущал себя парящим в пространстве между небом и землей. Течение медленно, словно убаюкивая, покачивало и одновременно сносило его вдоль берега, все дальше от мерцающего огонька костра. В какой-то момент мужчина поймал себя на том, что того и гляди задремлет на этой  ласково обволакивающей тело постели. Он даже не заметил, как рядом с ним оказалась Тайка. Ее голос вывел из его из полудремотного состояния.
"Белокурая бестия" застала Глеба  врасплох. И своим появлением, которое он позорно то ли продремал, то ли просто проморгал, и заданным ею в лоб вопросом. Очень неожиданным. Трудным для честного, правдивого ответа. Предельно простого: он хотел жить. Пусть даже в нынешнем своем полунемощном состоянии. Ростовцев понял это со всей отчетливостью именно тогда, когда вытаскивал взрыватель из бомбы. Как какую-нибудь чертову Кощееву смерть не то из ларца, не то из яйца... или еще из какого-то навороченного сказочного сейфа.
Но говорить этого не следовало. Ни внучке Митрича, ни кому либо еще. Слишком велик был риск опять нарваться на жалость, которая могла мимолетной вспышкой проскочить в Тайкиных словах или взгляде - и навсегда  сделать их абсолютно чужими людьми. Лишить возможности общаться с этой "занозой" и  ее замечательным дедом. Повторения  недавнего явления "тимуровки  с пирожкамим" и его последствий не хотелось, поэтому прежде чем хоть как-то отреагировать на вопрос девушки, Гэсэр по-дельфиньи перевернулся и ушел в глубину. Просто для того, чтобы избавиться от растерянности, собраться с мыслями и увести разговор подальше от опасного русла. 
Вынырнул Глеб с улыбкой на губах.
- Государыня золотая рыбка! Неужто это вы? Сколько желаний будет исполнено? Одно или три - по классике?
Ростовцев не ерничал и не насмешничал - говорил ласково и уважительно, так, что не видя его глаз, в которых плясали чертики, нельзя было догадаться, что он валяет дурака.

+1

26

Тая, пока мужчина раздумывал,  ныряя вглубь темной воды, наслаждалась. Мирной, обдающей теплым дыханием заводью, едва начавшим стекать к поверхности воды светло-прозрачным туманом, даже темные силуэты деревьев казались сейчас мирно прикорнувшими добрыми великанами. Девушка помахала им рукой - спокойной ночи, лесные соседи. Не забыла погладить молочные клочки тумана, а потом пригоршнями черпала из реки отражения звезд и щедро поливала себя, иногда смешно морща нос, тихонько отфыркиваясь и ничуть ничем не смущаясь - ни кажущейся легкомысленностью поведения, ни такими странными играми, ни плотно облепившем ее мокрым светлым купальником. Ее не смущало ровным счетом ничего. Разве неловко реке оттого , что она такая теплая или туману из-за его тающей нежности, или звездам из-за их ослепительной красоты. Они просто такие есть. А Тайка просто так жила. Она была частью этой звенящей жизни.
  Потом девушка тихо повернулась к появившемуся  Глебу и, чуть вздернув маленький подбородок, внимательно его выслушала. Бесшумно подплыла почти вплотную и величественно ответила, ну может чуть подрагивали губы, будто норовя не послушаться и рассмеяться.
- Одно желание - это дар, - И Таисия царственно и плавно подняла из воды тонкую руку, по которой блестящими ручейками заструилась вода.
- А по классике ... - Она строго взглянула на мужчину потемневшими глазами и только губы снова не выдержали и улыбнулись, - Для трех желаний рыбку нужно поймать! - И вдруг положив раскрытые ладони на мужские плечи, Тая резко оттолкнулась и чуть отплыв, бесшумно ушла под воду. Резко взяв в сторону, затаилась, пытаясь высмотреть в темноте Глеба.

[NIC]Таисия Звонцоваз[/NIC]
[STA]Солнышко[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i508/1502/68/caef9b0b509b.jpg[/AVA]

+1

27

"Государыня рыбка"  подплыла к нему почти вплотную. Ее лицо на фоне черной ночной воды казалось сотканным из лунного света, на нем серебрились капли воды, глаза сияли звездами. Она пыталась сдержать шаловливую улыбку, но это ей не удалось.
Все-таки улыбнувшись, девушка мягко положила ладони на плечи Глеба, словно усыпляя его бдительность, и неожиданно с силой оттолкнулась от них. От этого резкого движения мужчина ушел под воду, не успев набрать воздуха. Он тут же вынырнул, вздохнул глубже обычного, закашлялся - к счастью, коротко. Светловолосой головы над водой не было, и Гэсэр практически без брызг легко скользнул в глубину.
Светлый купальник был хорошо заметен даже в чернильном сумраке толщи воды. Мужчина подплыл к "рыбке", обнял ее талию обеими руками, и вынырнул на поверхность, прижимая к себе добычу.
- Поймал, - выдохнул он, поудобнее перехватывая девушку и лишая ее возможности вырваться из кольца его рук. Развернул пленницу лицом к себе, бережно отвел мокрые светлые пряди, падавшие на глаза "Геллы".
- Так что там насчет трех желаний?
Хотя одно я и сам могу исполнить. Поцеловать тебя.
- Вот вы где! Я уже беспокоиться стал.
Подплывший  к ним Митрич действительно выглядел встревоженным.
- Ночь, темень - ну, как заблудились вдруг, уплыли, невесть куда? Ориентиры потеряли? Вот я наладил удочки да поплыл вас искать.
Добродушное ворчание старика Глеб мысленно расценил по-своему. Тот вполне мог подумать, что Ростовцеву стало хреново, и Тайке пришлось заниматься спасением утопающего. Вот и поспешил дед на помощь внучке. Он усмехнулся, неохотно выпуская "золотую рыбку" из рук:
- Зря беспокоился, Митрич. У меня с ориентированием на местности хорошо, в любое время суток. Но раз ты за нами пожаловал, то плывем к удочкам. Может, там уже первые крокодилы на крючки попались?

+1

28

К берегу они подплыли уже молча, каждый думая о своем - Митрич об оставленных удочках, каждую из которых, по его мнению, уже терзали косяки рыб, Тая - о некоторых невысказанных желаниях,  одно из которых она точно прочитала в мужских глазах и о котором откровенно говорили ласковые прикосновения теплых ладоней. Прикрытая густыми сумерками и клочковатым речным туманом, девушка насмешливо взглянула на мерцающее небо и заговорщически подмигнула ему.
  Уже на берегу, проверив удочки, Митрич кивнул внучке, - Присмотри-ка за ними, пока мы с Глебом Сергеичем посидим.
И пошел к уютно потрескивающему костру, у котрого  привлекательным пятном светлела скатерка, заботливо прикрытая сверху льняным полотенцем. Дед осторожно снял его, открыв приготовленную снедь - нарезанный крупными ломтями хлеб, настроганное сало, молодую картошку, сваренную прямо с кожурой, бодрую россыпь мелких огурчиков. И два стакана.
- Давай-ка, Глеб, к самобранке. Самое время сейчас. -  Щедро плеснул в стаканчики и один протянул Глебу, - Ну-ка, держи.
А затем поднялся, распрямив широкие плечи -  проживший немалую и нелегкую жизнь мужчина, с глубокими бороздками морщин, совершенно седым ершиком волос и ясным прямым взглядом. Кузьма Дмитриевич Звонцов.
- За память тех, кто не пришел с войны. И не только той, которая вон в земле нашей ядовитой змеей пролежала, а и других войн. Ты сам знаешь, солдат. За моего отца, за твоего отца, за всех других. - И, по обычаю, не чокаясь, опрокинул стаканчик.
  Тая сидела в стороне тихо, почти не шелохнувшись. Она все слышала, все понимала и не мешала. Еще не ее время ...

[NIC]Таисия Звонцоваз[/NIC]
[STA]Солнышко[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i508/1502/68/caef9b0b509b.jpg[/AVA]

+2

29

С берега было заметно, что над речной гладью поднимался легкий пар. Прогретая за день солнцем вода неглубокой Калины делилась теплом с прохладным ночным воздухом. Выйдя из воды, Глеб сразу ощутил эту разницу температур. Зябко повел плечами и сразу же надел куртку, оставив мокрую насквозь пропотевшую футболку лежать на покрытом росой рюкзаке. Он присел к костру, подкинул в него хвороста, протянул к огню ладони.
Пока Гэсэр с Тайкой плавали, дед зря времени не терял. Он не только наладил удочки, но и сварил картошку, нарезал хлеб и сервировал "скатерть-самобранку". Даже полотенцем прикрыл снедь, чтобы не отсырела от речной и воздушной влаги.
Стиснув в пальцах стаканчик с коньяком, Глеб встал вслед за поднявшимся с места Митричем. Он не смотрел на старика, склонил голову, сжав в кулак свободную руку - крепко, до боли в костяшках пальцев - и слушал его, мысленно находясь далеко от этого мирного уютного места. Здесь, на берегу сонной речки, в тишине, нарушаемой только шелестом ветра в прибрежных деревьях и кустах, да редкими шлепками играющей рыбы, даже сама мысль о том, что где-то сейчас гремят выстрелы, казалась нереальной и невозможной.
Ростовцев молча отпил ровно половину из своего стакана. Оставшийся коньяк он плеснул в огонь костерка. Язык пламени взметнулся в чернильно-синее небо, рассыпался искрами, пытавшимися долететь до звезд.  Проводив их взглядом, Глеб взял бутылку и плеснул им с дедом еще коньяку. Невольно взглянул туда, где рядом с дедовыми удочками светлел купальник Таи.
- Будем жить, Кузьма Дмитриевич, как говорил хороший человек в хорошем фильме. Столько, сколько нам отпущено. Но за себя и за тех, кто ушел.
Залпом выпил коньяк и поставил пустой стакан на "самобранку". Присел, взял в ладони еще не остывшую картошку, и принялся очищать ее, то и дело дуя на пальцы.

+1

30

Митрич неторопливо взял ровно отрезанный ломоть ржаного хлеба, положил на  широкую ладонь и со вкусом соорудил свой нехитрый, но очень аппетитный и душистый бутерброд. С чувством откусил, захрустел огурчиком, зажмурившись от удовольствия, а потом кивнул головой.
- Будем, Сергеич, жить, -  согласился Митрич. Затем, сосредосточенно помолчав, добавил, - Только вот что я скажу тебе, Глеб. Жить  по разному можно. Не все умеют любить ее - жизнь-то. Некоторые больше себя любят, так и живут - как слепые да глухие, радости не ведают, потому что всегда для себя чего-то хотят. - Митрич некоторое время рассматривал яркий огненный цветок-костер, непрестанно расцветающий  оранжевыми, с красными подпалинами лепестками, затем снова заговорил.
- Я вот, знаешь, как плотничать-то выучился? Сосед с фронта пришел - Николай Добров, ну я-то его всегда дядей Колей звал. Так вот он без руки вернулся. И плотником стал первостатейным, и меня еще научил всему, за что всю жизнь  помнить его буду. И дерево понимать и строгать .. - вдруг Митрич по доброму усмехнулся, - Да  троих детей еще настругал, и все путевыми выросли. Смекаешь, к чему я говорю? Вот он умел  любить жизнь и никогда не жалел себя, да и другим не позволял.
   Тая тихо подошла к мужчинам и мягко опустилась на песок рядом с дедом.
- Два карася и три карпа, - доложила она о рыболовных успехах.
- Ты не замерзла? Куртку вон возьми, - ворчливо заметил Митрич, на что Тайка, по-прежнему остававшаяся в купальнике, легко и быстро рассмеялась, - Деда, ну ты же знаешь, мне не бывает холодно.
- От тебе бы только перечить старику. А мне может приятно побеспокоиться о тебе , - нарочито насупился Митрич. Тайка улыбнулась и взяв в руки легкую куртку, накинула ее на плечи, а потом притулилась к дедовому плечу. Отсветы огненных всполохов с удовольствием путались в ее волосах, делая их цвет переменчивым и густым как цветочный мед.
- Вот много чего ты знаешь, Глеб Сергеич, - Митрич потянулся за картофелиной, обхватил ее ладонью и строго посмотрел на мужчину, - А вот того не понимаешь ..., - тут дед ловко подкинул картофелину в руке и усмехнулся, - Что молодую картошку вкуснее есть с кожурой!

[NIC]Таисия Звонцоваз[/NIC]
[STA]Солнышко[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i508/1502/68/caef9b0b509b.jpg[/AVA]

+1

31

- Не знаю, правильно ли понял тебя, - задумчиво проговорил Глеб, прекратив попытки очистить картофелину, - но только могу предположить, что со всем этим ты ко мне не по адресу.
Тихо подошла Тая, отчиталась о первом улове, пристроилась рядом с дедом. Гэсэр сполоснул речной водой свой стаканчик, налил в него вина из вытащенной из рюкзака бутылки. Подал посудину девушке, а сам взял огурец, срезал с него верхушку и принялся ножом вырезать мякоть из середины. Не прерывая своего занятия и не глядя на Митрича, продолжил:
- Ты меня с моим отцом не путай. У него были свои понятия о жизни, о жалости и любви к кому-то или чему-то.
Влажная куртка, надетая на мокрое голое тело не грела, трусы не сохли  - слишком влажным был речной воздух. Коньяк тоже что-то не спешил делать свое дело. Глеб съел еще теплую картофелину, надеясь, что от этого хоть немного согреется, и наконец-то откусил от давно уже сделанного бутерброда. Отправил в рот то, что вырезал из огурца. Прожевал и продолжил:
- Знаю, что не бывает людей абсолютно плохих, как не существует и идеальных. Наверняка и у бати моего в глубине души тоже что-то хорошее было. Только на нас с матерью это не распространялось. А потому мне об этом ничего не известно. Но вот что знаю точно, так это то, что его дорожкой не пойду. Никогда и ни за что. Чего бы это не стоило.
И неожиданно улыбнулся, подмигнул Тайке:
- И вообще давай-ка лучше за твою внучку выпьем. А то она замерзла совсем, похоже.
Оставшийся коньяк Ростовцев вылил в стакан деда. Себе в импровизированный огуречный стаканчик налил Тайкиного вина. Понюхал - и зажмурился от удовольствия, совершенно по-кошачьи. Вино пахло летом:  аромат ягод в нем смешивался с запахом каких-то неведомых трав. Свежий огуречный дух добавлял ему еще и  толику какой-то необычной свежести.
- Вот это дааа, - восхищенно протянул Глеб, глядя на Таю. - Такое вино, наверное, и есть напиток богов. Давай, мастерица, за тебя.  Будь здорова.
И подмигнул ей, поднося к губам "стакан"  - так, как еще недавно она подмигнула ему.

+1

32

- Так и ладно, так и хорошо, что о своей дороге думаешь, - охотно кивал Митрич, взгляд которого вдруг стал простецко-голубым, будто и не он только вот недавно рассказывал о войне и любви к жизни. Затем  удивленно приподнял седые островки бровей.
- Кто замерз? - в его голосе послышалось такое изумление, будто Глеб спросил несусветную ерунду. Затем кашлянул в кулак и осторожно  заметил,- А ей и правда никогда не бывает холодно, правда,Тайка?
   Девушка осторожно, кончиками пальцев, стряхнула с дедовой щеки налипшую крошку и кивнула золотоволосой головой.  Бережно приняла у Глеба стаканчик с вином и с любопытством стала наблюдать за его ловкими пальцами, так легко превращавшими обыкновенный огурец в маленький сосуд для вина. Затем подняла вдруг потемневшие, ставшие глубоко-синими, глаза на мужчину и очень легко улыбнулась - будто по влажным губам невесомый сквознячок пробежал.
- За меня, - чуть пригубила она вино и усмехнулась, - Которая никогда не мерзнет. - И плавно раскрыла узкую  ладонь перед Глебом. То ли отсветы костра в том виноваты, то ли блики от тихой воды, но казалось - по коже девушки будто солнечный перламутр пробежал нежно-желтыми разводами. Она медленно провела ладонью перед лицом Глеба.
- Тебе холодно, - сказала Тая, всматриваясь в его лицо, затем повернулась к Митричу, который уже чуть подремывал, опустив голову на грудь.
- Деда, - шепнула ему Тайка, стягивая с себя куртку и укрывая ею дедовы плечи, - Ложись, я вон там спальник твой разобрала.
Тот тяжело приподнял голову, - Да, я сейчас, Таисия, - и вдруг подняв внимательные глаза, ясно произнес, - Солнышко ты мое.

[NIC]Таисия Звонцоваз[/NIC]
[STA]Солнышко[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i508/1502/68/caef9b0b509b.jpg[/AVA]

+1

33

Похоже, Митрич в очередной раз прощупал Гэсэра. Было не совсем понятно, остался ли он доволен  тем, что открылось ему в подполе Ростовцеве. Почему-то Глебу вдруг остро захотелось не разочаровать деда. Подружиться с ним  и с его "занозой", чтобы так вот запросто заходить в гости, пикироваться с неугомонной "золотой рыбкой", ловя на себе добродушно-заговорщические взгляды Кузьмы Дмитриевича. Ходить с ним на рыбалку, так, как сейчас, потягивать у костерка Тайкино вино. Только одеваться потеплее. Плохо переносившему холод Ростовцеву было как-то слишком уж сложно представить себе, как это девушка - изящная, тоненькая, не какая-нибудь толстушка с жировыми прослойками - могла не мерзнуть. Вообще никогда.
От речной  сырости начали ныть ребра и шрамы. Не подавая виду, улыбаясь уголками губ, Глеб неторопливо пил вино, смакуя каждый глоток. Дед был прав: Тайка была мастерицей по части домашнего виноделия. Да, наверное, и все остальные дела спорились в ее изящных руках.
А ведь она, наверное, тоже какая-нибудь волшебница.  Может, и вправду Солнышко, принявшее облик задорной, ласковой, в меру вредной и озорной девчонки?.
Шальная мысль заставила Гэсэра чуть внимательнее взглянуть на девушку. И в этот  момент она протянула в его сторону раскрытую ладонь, над которой, как показалось мужчине, дрожало полуденное степное марево. Во всяком случае, тепло, которым потянуло от ее тонких пальцев, было абсолютно реальным. Глеб невольно подался вперед, блаженно зажмурившись. Но Тайка быстро убрала ладошку и принялась обустраивать деда на ночлег.
Прихватив в добавок к огуречному стакану бутылку с вином, Ростовцев пересел к костру. Расстегнул куртку, развел полы в стороны - дождался, пока телу стало тепло, и поплотнее запахнул их. Закурил, глядя на огонь, чувствуя, как веки становятся тяжелыми: это усталость и нервное перенапряжение опять напомнили о себе. Понимая, что скоро будет не в силах бороться с подступающей дремотой, подтащил  поближе к костру коврик-пенку и прилег на него. Дотянул сигарету, удивляясь про себя тому, что Тайка вдруг неожиданно исчезла из поля зрения. Уже почти засыпая, загасил окурок и свернулся калачиком, пытаясь  таким образом сохранить тепло.

+1

34

Было ... или не было ...
Ночь, укутанная в густую черноту небесного плаща, на котором мелкими блестками рассыпалась яркая звездная пыльца.  Обманчивая дремотная тишина. Летняя, уверенная в своем великолепии ночь, пропитана жизнью, которая просто ненадолго прикорнула, утомившись в дневной суете и заботе. Лишь иногда короткий всплеск речной воды или тихий непонятный вздох со стороны кажущегося сейчас непроницаемо черным леса, напоминает о том, что все живое разбрелось по норам, гнездам, щелям, травинкам - по своим лесным, речным домам и приютам. И только вечно бледный туман, лениво крадущийся над водной гладью, никак не может устроиться удобно на ночь и, подобно  ворчливому псу, беспокойно кружит на одном месте, пытаясь угомониться.
Было ... или не было ...
Двое идут по самому краю прохладной, утомленно набегающей на берег, реки. Мужчина и женщина. Силуэты их чуть размыты от белесой дымки, но видно, что женщина в светлой одежде идет впереди, иногда легко оборачиваясь. И вдруг она быстро коснулась сонного тумана, словно разбудив его. И он покорно заклубился  белыми мотками шерстяного пуха, которые сами собой вдруг начали вывязываться в причудливые узоры, ложащиеся на полотно реки  изысканным украшением. А потом неожиданно все растаяло, тихо просочившись сквозь воду и вскоре появились-потянулись вверх ростки, много маленьких слабых всходов, набирающих силу и рост. И вот уже поле, полное тугих налитых колосьев, сотканных из тумана, подрагивает на невидимом ветру, провожая двоих.
Было ... или не было ...
Две высоких ивы, крепко сплетенных стволами стоят, навечно обнявшись. Длинные  ветви-руки  дотрагиваются до воды тонкими ветвями-пальцами, ласково перебирая струйки воды как невидимые влажные ленты. А узкие листья истекают серебристой от лунного света росой, которая жемчужными каплями тягуче падает в воду.  И тихий ночной ветер, забавляясь, дует на светлый пух тумана, укрывая двоих.
Было ... или не было ... Кто знает.

[NIC]Таисия Звонцоваз[/NIC]
[STA]Солнышко[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i508/1502/68/caef9b0b509b.jpg[/AVA]

+1

35

... То ли явь, то ли сон...
Касания легких пальцев, заставляющих поднять голову, улыбнуться, глядя в синие глаза - яркие и глубокие, словно высокое июньское небо, умытое теплым дождем. Не бывает таких глаз у девушек наяву - только во сне можно увидеть подобное сияние. И пойти за ним, как за путеводной звездой, вдоль кромки сонной речной глади. Следы босых ног на влажном песке - мужских и женских, сначала друг за другом, потом рядышком, все дальше и дальше, под сень старых ив, давным-давно выросших у самой воды. Воды? У края пшеничного поля, залитого полуденным солнцем, колосящегося тугими золотыми колосьями.
Да в общем-то  и неважно, где именно двое нашли себе укрытие на эту ночь. Важно только то, что шелест ветра заглушал их шепот, руки и тела сплетались, как ивовые ветви, глаза глядели в глаза, губы касались губ.

... Было...  или не было - теперь уже и не понять.

Потухший костер на берегу, рассветный холодок, заставляющий ежиться во сне, плотнее укутываться в куртку. Пробуждение от первых солнечных лучей, непонимающий взгляд по сторонам. Мирно сопящий по соседству Митрич, река, подернутая дымкой утреннего тумана. И никакого пшеничного поля,  никаких двух огромных сплетенных стволами старых ив - только молодая поросль, осыпанная серебром росы. Исцарапанные пальцы со сбитыми костяшками и обломанными ногтями - напоминание о том, что произошло ночью в овраге. Но никаких следов "золотой рыбки", прекрасной женщины с глазами-звездами, занозы Тайки, дедова солнышка. Видимо, ушла еще до рассвета, пока все спали. Унесла улов, чтобы дома к возвращению Митрича приготовить ему завтрак. Похоже, все остальное было только сном...

Глеб потянулся, протер глаза, полез за сигаретами. Чертыхнулся, вытащив из кармана отсыревшую пачку. Надсадно закашлялся, зажимая ладонью рот, чтобы не разбудить деда.
Доброе утро, реальность.

+1


Вы здесь » Скрытый город » Городской архив » Ловись, рыбка, большая и ...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC